Мой последний секрет

Вот еще чудное кино.
Старая китаянка живет в маленьком безымянном городке. У нее много денег, это все знают, но никто не знает, сколько точно, и, кому они достанутся после ее смерти. У нее нет детей, только племянники и всякие прочие - седьмая вода на киселе. Все они милы и очень терпеливы с ней. А терпение требуется недюжинное: старушка - страшная скупердяйка и, по понятным причинам, всех вокруг подозревает в видах на ее денежки. Самый близкий ей человек - безграмотная сиделка. Она работает на свою хозяйку уже 15 лет, терпя постоянные тычки, жалобы и наговоры от вредной старушки, не получая зарплату иногда месяцами. Как-то хозяйка предложила оставить своей сиделке денег. Та попросила ее написать это на бумаге. И теперь сиделка бережет бумажку, как зеницу ока, и прежде всего от своей нанимательницы: "Если она увидит, она тут же ее порвет!"
- Что здесь написано? - спрашивает она у оператора, - Сколько она мне оставит?
- Что-то около 20 000.
- Где? - всматривается сиделка в ничего не говорящие ей иероглифы, - где здесь цифра 20 000?

Когда-то хозяйка денег была очень красива. Она показывает обрывок фотографии, все что осталось после бесчинств культурной революции. В прочем, и без снимка, в старушке чувствуется порода и красота, не смотря на ее 90 лет. Тут же она показывает фотографию молодого человека с ярко накрашенными красной помадой, или ретушью, губами. Это, видимо, было в норме вещей в Китае, вроде даже еще не очень давно. Она говорит: вот какой он был красивый. Но он меня предавал много раз. Много, много раз. Вот так я несчастна. Очень несчастна. Всю мою жизнь, - говорит она с гневом в голосе, - можно описать в шести словах: неверно! неверно! неверно! ненависть! ненависть! ненависть!

Это такое чудо, за которое можно влюбиться во все это ваше документальное кино. В нем столько глубокой философии, столько мудрости, сколько может дать только реальная жизнь, настоящие люди, а не персонажи. Люди и их настоящие мирки, с виду такие далекие, удивительные и экзотичные, но для них, понятно, такие же обычные и повседневные, как для нас наши.

Tags:
А ты посмотри. Мне вот было бы приятно, если бы одобрил со знанием дела. Так-то.