Зачитываюсь любовной литературой

Читаю Вудхауса.
Помнится, лет в 14 поглощала книжки Барбары Картленд. Кто не в курсе, эта дама в свое время попала в книгу Гиннеса по количеству извергнутых из себя любовных романов. Романы, к слову, были абсолютно целомудренные: никаких там трепещущих членов лорда Реджинальда, нет, сэр, страстный поцелуй у алтаря – и баста. Барбара прожила 98 лет и накропала более 700 книг. Я, человек увлекающийся, едва не приблизилась к ее рекорду, чуть было их все не перечитала. Когда Шейла, Шарлотта, Шина и Шенон (как сейчас помню, английская писательница очень любила применять к женским персонажам букву «ш») начали сливаться в одно шшшшшишипение, даже, когда в очередном романе речь шла об Адели и Альфреде, я сказала себе «Стоп!». Очевидно, что хворь начала одолевать мой на тот момент еще не убитый алкоголем и самоанализом мозг. С тех пор меня любовная проза, как таковая, больше не трогала. Но что-то во мне испортилось, конечно, интоксикация Барбарой Картленд подпортила мою духовную печень. Бабушка долго не просекала этой темы. Пыталась приучить меня к классике, подсовывала мне Цвейга и Тургенева со словами, которые должны были родить мощный стимул в любой девчонке: «там про любовь». Заглядывая в Письмо незнакомки, я видела там какие-то странные странности: каких-то прозрачных женщин, выслеживающих мужчин, по всем признакам аморальных и относящихся к подлому сословию. Мужчины те не обхватывали ничьих талий, и пальцы их на них не смыкались, они не оказывались тайными лордами, готовыми бросить к ногам честных карих глаз и кротких ямочек на щеках свой пламенный моторчик. Зачем об таких страдать и изводить себя, мне было решительно непонятно. Кстати, и до сих пор непонятно. Я думаю вообще до смерти прозрения в этом вопросе для меня не наступит.
Цвейг и до сих пор не нашел отклика в моем сердце. Тургенев со своими тоже нежными барышнями, в чутких душах которых вечно происходит цепная реакция аварии на пороховом заводе, пошел у меня только лет пять назад. Когда я смогла, наконец, отряхнуть с себя ужас отроческих впечатлений, и оценить этот чудный стиль, где в предложении три слова. Ну, четыре, не больше!
Достоевского я люблю за сложные портреты и христово страдание. Ремарка за легкий язык, доброе сердце, страсть к алкоголю и пьющим женщинам. Булгакова за юмор и смелость. Моэма за хитросплетения сюжета. Чехова за злую доброту его и жгучее презрение к ветреным женщинам. В Довлатова просто влюблена. Хэмингуэя люблю за обветренные морским бризом и покрытые шрамами мужские сердца. За тоже самое Бунина, только без морского бриза. Стивена Кинга за уютность. Сетона-Томпсона за горькие детские (и взрослые) слезы мои. Джеральда Даррела за смех и библейское умиление. Зощенко за язычище. Борхеса за сундучок с драгоценными диковинами. Оруэла за жуткое правдоподобие вымысла. Харпер Ли за тоже, за что Билли Холидей. Воннегута за то, что можно блевать маленькими пушистыми зайчиками. Платонова за жаркую, страстную веру его и доброту. Пелевина за изящную грибную философию…. В общем, что угодно мне подавай, но вот только не любовные линии, они пусть будут, конечно, но постольку поскольку. Ибо в любви я хочу прекрасных сердец и счастливого конца, а не вот этих всех трагедий.

Оскар Уальд отдавал предпочтение мужчинам, поэтому драмы в отношениях мужчин с женщинами его не интересовали. Он даже смел дерзко писать любовные линии со счастливым концом. И я терпеть не могу этого его мерзотного Дориана Грея, зато очень люблю Идеального мужа и Как важно быть серьезным. Это близко к моим стандартам любовного романа.
Теперь вот я вдруг открыла для себя П.Г. Вудхауса. Он, оказывается, был тот еще романо-плет. Строчил, конечно, для заработка. Все романы похожи, как близнецы: прекрасная с ямочками и большим добрым сердцем обручена с каким-то сомнительным. Тут появляется он. Он немного смешной, страшно остроумный, и влюблен в нее с первого взгляда. Она получает наследство, потом не получает, ан нет – опять получает. Он не получает наследство, потом получает, потом не получает, потом зарабатывает, выигрывает, ему дарят деньги. Вудхаус за единение двух безупречно-прекрасных сердец, но против рая в шалаше и безусловно за счастливый конец. Мне нравится, это, как Барбара Картленд, только с языком Зощенко, оптимизмом Даррела и мужчинами-Довлатовыми, только счастливыми. Я проглотила штук десять и, хотя меня уже немного подташнивает, принялась за 11-ый.
Tags:
Интересный пост.
У Вудхауса читала только серию про Дживса и Вустера (моего кота, кстати, зовут Дживс. одна неграмотная ветеринарша в карточке записала Джинс))
Хорошо рассказывает, но я даже как-то не задумывалась, что, возможно, он ещё что-то написал.
Про любовь я с детства не очень люблю. А куда деваться? Помню, в отрочестве читала "Поющие в терновнике", прям вся испсиховалась. Или "Грозовой перевал", ну ужас же! Пожалуй, не буду продолжать.

"Воннегута за то, что можно блевать маленькими пушистыми зайчиками."
:)))))
А Вустера не хочешь завести?) я думаю, он должен быть рыжим. Ну и глупым, конечно)) твой Дживс умный?)
Да, Грозовой перевал - вообще мрак. Спасибо хоть, что в Джейн Эйр глав герой воссоединяется с любимой хоть и старый, больной, изуродованный. Что с этими английскими девами не так??
в роли вустера у нас в доме я.((
а кот наглый!!! мне неловко всякий раз напоминать, чем он мне обязан!!!
Молодец) держит, значит, тебя в ежовых рукавицах, не позорит имя)
Хороший пост! Лень развивать, прости, Лета(